|
Вниманию
посетителей сайта привожу очень трогательную статью, знакомого мне
человека.
Кажется, что комментарии излишни...
КАК
ЖИТЬ ДАЛЬШЕ?
- Инга,
ты знаешь, у нас ВОЙНА!! - этот дрожащий, прерываемый телефонными
помехами голосок моего шестилетнего племянника застал нас в отпуске
на берегу моря…
Отпуск закончился, не успев начаться. Забытые и тщательно запрятанные
в глубины памяти картинки войны в Сухуми, чеченских будней, стонов
раненных, искореженной взрывами военной техники и развороченных
ям на месте жилых домов ожили в одночасье и окружили меня плотным
кольцом. Мне казалось, что этого уже никогда не будет в моей жизни,
убаюканной греческим вечнозеленым раем, что все это останется в
рассказах, будет упомянуто "к слову" в статьях, возможно,
когда-нибудь описано в книге, о которой я мечтаю…
Но
оно случилось… Проклятое слово "война" опять прозвучало
во всем мире - что страшно, в общем, и в моей жизни, в моей семье
- что страшно в частности. Опять в качестве направления следования
танков упоминаются родные мне с детства названия городов и сел,
опять взрывы не пощадили домов, которые я помню и улиц, которые
знаю в лицо…
Опять
звучит слово, которое отдается болью, и слово это - "беженцы".
Опять произносятся слова, которые я ненавижу всем сердцем, и эти
слова - "зона конфликта".
Опять я отвечаю на телефонные звонки друзей со всего мира: "Слава
Богу, мои живы". И опять думаю: как с этим жить дальше?!
Судьба распорядилась так, что моими первыми друзьями были абхазы
и осетины. Мы все вместе учились в Днепропетровском университете
и представляли собой идеальный образчик территориально целостного
государства - так называемую "грузинскую группу". Однокурсники
нас обожали, особенно любили слушать рассказы о нашей родине - Грузии,
где было все, а главное - дружба и любовь. И постоянное желание
встречать гостей. И врожденное умение это делать. Мы закончили университет,
вернулись домой, и остались друзьями.
Демона
и Джоник каждое лето ругались, к кому из них мы поедем отдыхать.
Гости из Тбилиси - это подарок, - говорила Демона, - и почет, -
добавлял Джоник. Мы ели мамалыгу, запивали домашним вином и клялись
друг другу в вечной любви и верности…
Когда началась война в Сухуми - я потеряла их обоих. Никто и никогда
мне не заменит моих друзей. И мне безразлично, кто именно отдал
приказ стрелять по их домам, пусть он будет проклят.
Мама
Аллы Бабаевой делала потрясающие хачапури - хабижены по осетински,
мы приезжали в Цхинвали и попадали в атмосферу такой любви и гостеприимства,
о которых хотелось слагать стихи…
Когда
после переворота в Тбилиси у нас сгорел дом, и мы жили в гостинице,
Аллина мама прислала нам свой кулинарный шедевр с оказией… А на
словах просила передать, что у нас остался дом, и находится он в
Цхинвали.
Я видела
страшные кадры последних дней, и я понимаю, что у меня во второй
раз отняли дом. И пусть будет проклят тот, кто это сделал.
Я боюсь
думать о том, что стало с Аллиной семьей, я молю Бога о милости
сохранить их жизни. Для них и для меня. Потому что, если этого не
случится, как жить дальше?!
Тбилиси превратился в один большой госпиталь - моя племянница -
врач, забыла, когда в последний раз ночевала дома.
В деревушке
неподалеку от Тбилиси, где война застала моих, располагалась военная
часть. Говорят, их было шесть тысяч резервистов, их послали в Цхинвали,
сказав, что на учения. Обратно не вернулся ни один.
Теперь
в этой деревушке детский сад и школа, санаторий и пансионат заняты
беженцами из грузинских деревень, что были вокруг Цхинвали. Мой
племянник не понимает, почему их дети не хотят играть… Правда, он
научился прятаться в яме и кричать: "бомбы, бомбы"! И
все время задает вопросы, на которые моя сестра не знает, что отвечать…
Скорее
всего, аналитики и эксперты в области большой политики знают ответы
на эти вопросы. Они могут объяснить, что к чему и почему. Но мне
от этого не легче.
Не легче потому, что родина моя - расчленена на части и нет надежды
на то, что станет она вновь единой. Мой любимый город, по которому
мы гуляли когда-то и пели песни, украшен плакатами с призывами:
"Русские оккупанты - вон из Грузии" и лицом российского
премьера на фоне фашистской свастики.
Потому
что мой дядя не может дозвониться из Москвы до своего брата, а папа
перестал смотреть телевизор: ему становится плохо с сердцем.
Потому
что грузинский президент, мягко говоря, находится в состоянии нервного
срыва. А президент российский говорит о "сокрушительных ударах
по агрессору". Как с этим жить дальше?!
Я -
такая умная, я столько всего прочитала в своей жизни, я многое видела,
я знаю тысячи людей, и объездила почти весь мир, я слышала удивительные
рассказы, я сама их умею рассказывать.
Я впервые
- не знаю.
Инга
АБГАРОВА
|
